markovskaya1: (Default)
[personal profile] markovskaya1

Кто не забыл, что мы с Геннадием Анатольевичем пишем роман - милости просим, проложение тут. Сразу убираю все под кат, ибо букв исключительно много. Сверху - ссылки на начало.

http://markovskaya.livejournal.com/60774.html

 

http://markovskaya.livejournal.com/61873.html

 

http://markovskaya.livejournal.com/73736.html#cutid1

 

 

 Главы из романа «Вальдшнеп из Шауляя»

(рабочее и крестьянское название)

 

Часть 6. (отсылки и реминисценции. Гвидонус.)

 

 

Звук медленно нарастал и доносился свысока, даже, как показалось собравшимся - с горних, и поэтому ожидался какой-то высоконебесный предмет серебристого цвета. И это отвлекало от курения.


Усугубил напряжение стук в дверь, гвидоновское растерянное: «Милости, бля, просим» и вход в амурную, ставшую уже тревожно-амурной, обстановку московского поэта Евгения Никитина.

Первым делом Никитин нашёл взглядом Королёва и вопросительно посмотрел на него. Нет, качнул другу головой Королёв, нет. Нет, не встречал эстет Королёв Женщину С Горбатыми Сосками. Нет, не смог встретить. А может и не хотел встречать. Но скорее даже ХОТЕЛ НЕ СМОЧЬ ВСТРЕТИТЬ.

Никитин вздохнул. Этот образ стал его дактилоскопической характеристикой в поэтическом мире, его личным ярлыком, как бирка на ноге покойника.

Вначале всё было хорошо – богема переживала период овуляции, и нуждалось в поэтическом нахрапе. Тасуя эпитеты, Никитин нашёл раздражающую все органы чувств смычку ущербности и символа материнства.

Богема же, как расслабившаяся на солнышке сука, приняла и это странное языковое семя. Приняла, усвоила, и стала агрессивной в своей беременности

Горбатые соски были объявлены модными.

Первыми, конечно, откликнулись высокоразвитые женщины – принципиально холостые правнучки декабристов, разведённые племянницы литературных столпов, которые незамедлительно принялись самолично видоизменять себе соски. Ничего не выходило – соски, обладая природной упругостью или вялостью, в зависимости от возраста той же правнучки или племянницы, упорно восстанавливали свою натуральную форму.

Но, слух прошёл, рынок (а позже – биржа) отреагировал и первыми появились пришлые народные умельцы из гильдии знахарей. Чистые бородачи в немятых косоворотках, приглашали «окая», слушали, называли «болезной», раздевали, долго щупали бюст клиентки, глубоко дышали при этом, потом парили соски гостьи над травяным варом, размягчив их до консистенции влажной мешковины, крючкообразили их и вскрывали разжиженным воском, дули на них, остужая. Потом поили чаем, давали советы правильные, на народной мудрости настоянные: «Ты, матушка, в баньку-то не ходи с недельку – побереги сосцы-то. Уж расстарайся как-то над тазиком. А то ведь дело заковыристое – женские организмы горбатить. Не всяк золотых дел яврей возьмётся. Эко ж тебя, матушка, всё ж в морок угораздило»!

Куаферы и брадобреи находясь на взлёте предприимчивости – недавно выигранная тяжба у медиков и вследствие этого получение патента на педикюрство и маникюрство, и почувствовав, что из темы «горбатых сосков» можно и должно неплохо выдоить, сделали следующее:

А) Заказали химикам и получили лак для фиксации сосков. Позже в лак начали добавлять всяческие аромы, потом – вкусовые элементы («Спотыкач», обслюнявленная сигара, навага-фри);

Б) Сплотили мзду охранке и шпане замоскворецкой, те и вывели под корень всех шарлатанов-восковиков и дамы с родословной с удовольствием забыли жадные пальцы умельцев и мещанские тазики.


Замужние же дамы разработали «язык сосков». Задерёт какой супруг своей жене ночную рубашку до подбородка, глядь, а у неё один сосок смотрит вверх, а другой вниз, это значит – «болит голова»; оба вверх – «и попа». Соски, загнутые в разные стороны – «дам, если купишь то, о чём попрошу»; соски, смотрящие друг на друга – «еби меня, зверь», но это уже больше обращение к волосатым, со сросшимися бровями, любовникам.

(Здесь автору и самому захотелось «вкусить от горбатого соска», представляющимся ему старым бронзовым краником, из которого он часто пил воду в школе. Автор закинул голову назад, и только, вытянув губы, попытался ухватить невидимый сосок, как вдруг понял, что своей щекой он приподнимет воображаемую грудь!

 

Автор никогда не поднимал щекой не только женскую грудь, но и вообще что-либо. Щека, считал автор, предназначена на приём ударов и поцелуев, ну и, конечно, для того, чтобы пища не выпадала изо рта на сторону, поэтому та, незнакомая для щеки, функция его заинтересовала. Автор медленно вывернул голову, представляя, что правой щекой поднимает нечто круглое и в меру упругое (скажем, детский шарик, наполненный двумя стаканами тепловатой воды), сделала лицом движение вверх, но при этом у автора дёрнулось плечо. Он ещё раз приподнял щекой фантомный предмет и плечо опять подпрыгнуло!

Автор растроился: «Вот, блядь, непруха! В кои веки захотел щекой поднять грудь, а тут это плечо! Попадётся какая-то востроглазая, заметит да и скажет: «А почему это у Вас, Геннадий Анатольевич, плечо поигрывает? Ужель, психический Вы? Чай, и рука в момент всовывания затрусится? Ась?».

 

Но автор-то человек преодолевающий - он напрягся, бормоча «работает только щека, работает только щека», и ну очень медленно, контролируя плечо, опять приподнял что-то щекой. Фу-у-у, плечо не дёрнулось!

Грудь была взята чисто.

У автора настроение улучшилось, и он довольно пробурчал: «Вот так вас надо», не объясняя, впрочем, даже себе кого это «вас» и как это «так».

За всеми этим театром внимательно наблюдала женщина Луиза, недавно с удовольствием назначившаяся себя сексуальной рабыней автора без какого-либо порабощения себя автором. Просто так вышло. Женщина Луиза возлежала на его кровати, которую он непродолжительный период времени до появления в ней женщины Луизы, называл «станком для дрочения». Луизу автор называет станком для другого. Женщина Луиза, выпустив антенны, почувствовала присутствие другой, правда – невидимой, соперницы и поэтому немедленно напомнила о себе: «Доброе утро, мой господин и кошелёк! Не изволите ли откушать раннего кофею?».

Автор практиковал себе отношение как к барину и, хотя для восточной женщины Луизы было несколько неудобно вкладывать свои чувства в старорежимное «изволите… откушать кофею», она была готова на всё, вспоминая сатрапское и тиранское, что характерно для Востока, отношение к ней её бывшего мужа: «Быстро за пивом… Для кого так накрасилась?!… Почему на других стоит, а на тебя нет?».

Автор оглянулся и увидел, что женщина Луиза успела надеть его любимые утренние штаны с оранжевыми бобрами на салатном фоне. Каждый из бобров держал в когтистых лапах раздутую черную бомбу со стабилизаторами и с буквой «А» в центре.

«А почему это бабы, - подумал автор,- любят надевать мужскую одежду? Может, дело в запахе? Может, Луиза хочет своими запахами перебить мои? А может, наоборот – впитать мои запахи, не напуская своих? Интересно, интересно…
Надо будет написать исследование на эту тему и назвать: «Луиза - похитительница запахов».

Видя, что автор хоть теперь и смотрит на неё, но задумался, женщина Луиза зашла с козырной карты – легла на спину, подложила одну руку под голову, скрестила ноги, сделала бёдрами лёгкое трущиеся движение и, глядя из-под полуприкрытых в потолок, произнесла полуявственно: «SOS, SOS, ох!, SOS».

«Ненасытная, сука!», ласково подумал автор, но вернулся к тексту)


Жёны влиятельных чиновников пытались привлечь своих ящеров-консерваторов к неожиданным поворотам вялой текучести жизни. Те собрались в "Яре" на расстегаи, посовещались после Шаляпина и цыган, а наутро начали ретиво придавать инвалидному тропу Никитина государственный окрас.

Так, всяческим найдёнышам и подкидышам, заблудившимся сирым несмышлёнышам в лаптях и без, начали давать фамилии в духе литературной моды и в соответствии со степенью идиотизма называемого: «Горбососенков», «Горб-Сосконидзе», «Горбс», «Горбосос», «Горбососкинскаускас», «Горбо-Соскилино», почему-то – «Сосковец», а потом уж и сами чиновники разошлись на звучные «Водкососитченко», «Порососенков», «Надсоскин» и т.д.
Обездоленным мужеска пола записывали в метрику исключительно одно имя - «Сосипатр», женского же – имена какие попало.

Некий вельможный казнокрад, оправдываясь перед супругой - изменил с жилистой итальянской балериной, заложил в незначительной губернии город «Сосок-на-Горбу».


Один поэт, из тех, в которых за бездарность даже нищие с паперти бросают калом, взял дерзкий псевдоним «Зигзаг-Соскинский» и сразу же стал вхож в литературные квартиры, поэтические подвалы, покои читательниц и прочие помещения для искусства. В эстетических домах его прининимали на файф-оклок и утром провожали опохмеливши с ассигнациями в подаренном портмоне.


Славы Зигзагу добавили два венка сонетов о деформированных сосках, лихо закуртуазненная, но мерзко рифмованная трёхметровая «балда» («баллада», - лит. жаргон), названная им «Лэ об Оговоренной из Константинополя» и нежнейшие строки из одной лирической штукенции:

Любовью согбенный сосок,
Как под колибри колосок.

Сам Блок завидовал популярности Зигзага среди проституток. Брюсов же мрачнел и начал писать о городе, как о Молохе. Бальмонт принялся поэтическим макаром сжигать здания.

 

 

Часть 7. (на театре. Марковская)

 

 

Словом, реноме молодого Никитина в поэтических кругах было безукоризненным. Безумия, царившего в обеих столицах, он не поощрял, но и в гущу его не лез, наблюдая исподволь, время от времени усмехаясь – случайная фраза стала ключевым и поворотным обстоятельством, литература вышла на новый виток, окололитературные дамочки сходили с ума, поэты завистливо скрипели зубами.

 

Шутка ли, но даже почвенники и певцы русской природы, пытались внести этот эротический нюанс в свои буколики. Один Сережка Есенин чего стоил! Говорили, что он, выясняя что-то с барышней Айседорой, кричал на весь «Англитер»:

 

Дорогая, сядем рядом,
Поглядим в глаза друг другу.
Твой сосок под острым взглядом
Сгорбился весьма упруго…

 

К чести Брюсова надо сказать, что он упрекнул Есенина в эпигонстве. Сергей Александрович устыдился и поклялся впредь посвящать свою лиру исключительно старомодным ветхим шушунам. Слову своему, надо сказать, остался верен до последних дней своей раскудрявой жизни.

 

На фронты за последние рубежи Светлого молодого Евгения повлекла романтика боя и язык батарей. Он выполнял некоторые штабные поручения, скорее формально, как бы по пути. На деле же поэт набирался литературных впечатлений для будущих произведений. С городом Никитину все было понятно. Война же была пока вещью в себе.

 

- Jpor vida del chàpiro!, - вскричал Павлов, - корнет, черт побери!.. Что это там за шум?..

- Входите, Евгений!.. Барышни, а не покормить ли нам гостя с дороги?.. – Феликс широко улыбался.

 

Евгений прошел в залу, сел. Он выглядел усталым.

 

- Друг мой, - Королев повернул бледное лицо к вошедшему. – Что это, действительно?..

 

Фрида поставила на стол, унесенные было на кухню, расстегаи.

 

- Нет ясности. Ни малейшей. У штаба ровно также гудело двое суток. Четыре офицера дезертировали, не выдержав. Полковник Щука пьет, не снимая ушанки. Этот звук выводит из себя самых крепких.

 

- Мерде!.. – Павлов выглянул в окно. Пейзаж был безмятежен, «темные», очевидно, тоже выдохлись и взяли тайм-аут. Но звук висел на одной чистоте, не вибрируя и не струясь. И был совершенно невыносим. – Ми минор, второй октавы. Этак мы долго не протянем. Жужу, подумай, а чем бы мы могли заткнуть уши?..

 

Жужу легкомысленно расхохоталась:

- Пальчиками, Александр Юрич, пальчиками!..

 

- Одно слово – бляди… - Гвидонус покачал головой. – Не так надо, не так… Слышите, корнет, а как вы сквозь рубежи-то?..

 

Никитин, прожевав, ответил:

- А нет никого. Даже патруля. Оно и правда – лошади не выдерживают. Моя заартачилась за две версты. Привязал под ольхой, да бегом к вам бежал…

 

- Таак… - Гвидонус заерзал. – Что-то мне это напоминает… Мучительно напоминает… Стешка!.. Заводи граммофон!.. Слушайте, так это же еще с германской!.. Психическая атака!.. Вот канальи!

 

Степанида, вытерев руки о живот, накручивала ручку граммофона. Феликс, потянувшись, произнес:

- Да. Методы те же. Инструмент, однако, не тот.

 

- Феликс, объясните? – Королев нервничал, звук был уже просто непереносим.

Полившиеся из граммофона «Амурские волны» только добавили неприятности.

 

- А ну, дайте-ка мне вашего цейса! – Феликс взял у Королева полевой бинокль, - так и есть! Вон он, на высотке!..

 

- Дайте посмотреть! Доннерветер!.. – Павлов, выхвативший бинокль из рук Феликса ударился линзами об оконное стекло, - Чертов гроб! Что это?..

 

Феликс улыбнулся:

- Насколько я могу судить – коллайдер. Адская машина. Частота в герцах не передается исчислению. Придумали в Мюнхене,  для нужд физиков. Нужды не случилось. Отдали военным, у тех все в дело идет.

 

- Скажите, Феликс… - голос Королева стал озадаченным, - скажите, друг мой, а отключить его как-то можно?..

 

- Ну, разумеется. Там наверняка есть ядерная кнопка – вкл-выкл. Раз кто-то включил, значит, кто-то может и выключить…

 

- Я бы не стал… - донесся слабый голос Воркунова. – Еще саданет…

 

- Лежите, Андрюша. Вам и не поручат, - Ласковая меняла капельницу на штативе. Вливаемая жидкость была того янтарного оттенка, который встречается у исключительно породистых дистиллятов.

 

Из-за портьеры появился нос юноши Фридмана. И тотчас исчез.

 

- Господа. – Королев стал серьезным. -  Если мы не отдохнем перед решающей схваткой, то победить у нас нет шансов. Мы сильны. Но неприятель хитер.

 

- Пис оф шит!.. Алексей, я пойду и выключу эту чортову дуру! – Павлов порывисто вскочил.

 

- Алекс, это опасно! Это очень опасно…

 

И вдруг случилось то, чего никто не ожидал. Милашка Жужу, засмеявшись, как тысяча колокольчиков, повернув фарфоровое лицо в сторону Гвидонуса, сказала:

 

- А знаете, мосье Королев? Я бы прогулялась до этого комоду. А хоть и с Фридкой, вон. Или со Стешкой.

 

- Жужу, прекратите. Не до шуток…

 

- А какие шутки?.. По всем статьям хорошо. Если патруль "темных" встретим, то – ну что они нам сделают?.. Ну, не убьют же?..

 

Гвидонусу идея не понравилась. Его буйная фантазия тотчас нарисовала полную подробностей картину: «неприятель не убивает проституток». К женщинам  из этого вертепа он относился как лев к своему прайду. Тут в нем вскипало кулацкое.

 

- Нет, барышни, нет! Идите на кухню или в альков. На театре военных действий вам нечего делать!.. – голос Гвидонуса был насквозь ревнив.

 

- А что, - сказал Феликс, - хорошая мысль. Девки идут, типа – гуляют по цветы. Сейчас я их чертежом снабжу. Ника, дай мне миллиметровку и транспортир!..

 

- Нет. Одних девушек я пустить не могу! – Королев сомневался.

- А не надо одних. Вон, йуноша у нас есть! Фридман, а ну иди сюда!.. – Феликс поднял голову от чертежа, - а скажи, голубчик, двенадцать банок персикового компоту я правильно не досчитался?.. А манишка Алексей Евгенича?.. Кто ее на заднем дворе расстрелял?.. И Жужу, вон, говорила, что ты подглядывал за ней в интимный миг?..

 

Фридман откинул косую челку:

- Навет!

 

- Навет, говоришь? А вот Степанида сказала, что кто-то, находясь в кухне, словно бы случайно, опрокинул сапожную ваксу капитана Павлова прямо в крюшон?..

 

- Поклеп!..

 

- Поклеп, говоришь? Слушай, ты тут из себя сына полка не изображай. Тут не обоз. Тут война. Каждая единица на счету. Пойдешь с девками выключать коллайдер. Если встретишь патруль, попроси, чтобы застрелили сразу.

 

- Я не готов. – Фридман сделался взволнован.

 

- Так иди, готовься!, - и Феликс вновь засопел над чертежом.

 

- Ну, хорошо. Тогда диспозиция такова. Феликс объясняет техническую часть задания. Девушки идут к машине. Фридман страхует сзади.

 

- Сзади?, - Гвидонус нервно дернулся. – Сзади и я могу!...

 

- Геннадий Анатольевич. Вы – боевой офицер. Вам нельзя рисковать своей жизнью. – Королев опять повернулся к собранию, - на задание идут Жужу и Ника Пирогова. Оденьтесь пейзанками.

 

- И Фридман? - Гвидонус  засмеялся, представив унылое семитское лицо юноши Фридмана в картузе и ниже – в косоворотке.

 

- Фридман, а вы оденьтесь разночинцем. Выходите через полчаса.

 

Жужу весело упорхнула в альковную часть. Ника пошла, вздыхая. Она не видела в этом приключении никакой для себя перспективы. Коллайдер ей казался не сложнее примуса – вкл-выкл…

 

- Фридман!.. Я сказал – разночинцем!

 

И Королев разложил на столе карту местности…

За суетой никто не заметил, что косая Фрида, последняя надежда Ицика Менделя, вольнолюбивая и жестоковыйная дочь своего народа, таинственно исчезла.

 

 

 

Date: 2008-09-30 09:18 am (UTC)
From: [identity profile] rungwe.livejournal.com
это лучше, чем читать долбаных аналитиков.
в миллион раз!
А

Date: 2008-09-30 09:43 am (UTC)
From: [identity profile] markovskaya.livejournal.com
а не читай ты аналитиков, Саша. чего там нового? у них фантазия хуже, чем у нас с Геной.

а тут вон - люди за СВетлое сражаются.
Еще, погоди, до стихов дойдет.

Date: 2008-09-30 09:33 am (UTC)
From: [identity profile] jullik.livejournal.com
фарфоровое лицо. нос юноши фридмана. как лев к своему прайду.

помираю. )))

Date: 2008-09-30 09:41 am (UTC)
From: [identity profile] markovskaya.livejournal.com
Блин!.. Как я так?.. Черт, дьявол прячется в мелочах, Женя!..
Вот они - складки и рюши подсознания. Хы..

Date: 2008-09-30 09:43 am (UTC)
From: [identity profile] jullik.livejournal.com
вот то-то и оно!!! ))) бггг

Date: 2008-09-30 09:44 am (UTC)
From: [identity profile] markovskaya.livejournal.com
А вот смотри - все компост. Все - когда б вы знали, из какого сора.
Значит, не так уж бесполезно. Это же только с одной стороны конский навоз - противно. А с другой - удобрение.

великолепно и всё!

Date: 2008-10-01 11:54 am (UTC)
From: [identity profile] gvidonus.livejournal.com
Прекрасно ты пишешь, Светик!
Великолепно!

Только, может, в следующий раз наше искусство чуть подольше повисит, а?

Не всех оно ещё ослепило.

Будь.

на одном дыхании...

Date: 2008-10-18 03:43 pm (UTC)
From: [identity profile] pohuistka.livejournal.com
все главы....
мои респект и благодарность..
желаю вам творчества и вдохновения...
а себе..удовольствия от их плодов.

Re: на одном дыхании...

Date: 2008-10-18 10:30 pm (UTC)
From: [identity profile] markovskaya.livejournal.com
Спасибо.
Есть, оказывается и у нас Настоящий Читатель...
Это все, на самом деле, Геннадий Анатольевич вектор задает. Я - на подхвате.
From: [identity profile] pohuistka.livejournal.com
я вчера весь вечер вас читала...
конечно, не всё комментировала... я присоединяюсь к одному из коментов о том,что за вами нужно записывать и потом цитировать...
From: [identity profile] markovskaya.livejournal.com
спасибо-спасибо.
Вы Генке только об этом не забывайте говорить. а то он вечно в своем таланте сомневается.

Re: не буду забывать..

Date: 2008-10-20 09:01 am (UTC)
From: [identity profile] pohuistka.livejournal.com
тем более..что когда так нравится..и столько эмоций../а у меня их много))/...я себя просто уже по рукам била,дабы не засорять вашу почту))))))))

Re: не буду забывать..

Date: 2008-10-20 02:37 pm (UTC)
From: [identity profile] markovskaya.livejournal.com
да засоряйте, чего там... тем более, это ведь и мне небезразлично - понимать, что не пустоту пишется.
Page generated Oct. 17th, 2017 12:22 am
Powered by Dreamwidth Studios